Неточные совпадения
Полный месяц светил на камышовую крышу и белые
стены моего нового жилища; на
дворе, обведенном оградой из булыжника, стояла избочась другая лачужка, менее и древнее первой.
Справа, тотчас же по входе в ворота, далеко во
двор тянулась глухая небеленая
стена соседнего четырехэтажного дома.
Слева, параллельно глухой
стене и тоже сейчас от ворот, шел деревянный забор, шагов на двадцать в глубь
двора, и потом уже делал перелом влево.
Но и на острова ему не суждено было попасть, а случилось другое: выходя с В—го проспекта на площадь, он вдруг увидел налево вход во
двор, обставленный совершенно глухими
стенами.
В окна, обращенные на лес, ударяла почти полная луна. Длинная белая фигура юродивого с одной стороны была освещена бледными, серебристыми лучами месяца, с другой — черной тенью; вместе с тенями от рам падала на пол,
стены и доставала до потолка. На
дворе караульщик стучал в чугунную доску.
Он хотел сказать что-то, но только зашипел и, шаря руками вверху, внизу, по бокам, задыхаясь, с подгибавшимися коленками, перебрался из одного стойла в другое… в третье, почти доверху набитое сеном, толкнулся в одну
стену, в другую, упал, перекатился через голову, приподнялся и вдруг опрометью выбежал через полураскрытую дверь на
двор…
Конюшня находилась на самом конце
двора; одной
стеной она выходила в поле.
Павлина остановили не без труда; он таки повозил конюха по
двору; наконец его прижали к
стене. Он храпел, вздрагивал и поджимался, а Ситников еще дразнил его, замахиваясь на него кнутом.
Раздалось несколько шлепков, похожих на удары палками по воде, и тотчас сотни голосов яростно и густо заревели; рев этот был еще незнаком Самгину, стихийно силен, он как бы исходил из открытых дверей церкви, со
дворов, от
стен домов, из-под земли.
В тишине комнаты успокоительно звучал грудной голос женщины, она, явно стараясь развлечь его, говорила о пустяках, жаловалась, что окна квартиры выходят на
двор и перед ними —
стена.
Он понял, что это нужно ей, и ему хотелось еще послушать Корвина. На улице было неприятно; со
дворов, из переулков вырывался ветер, гнал поперек мостовой осенний лист, листья прижимались к заборам, убегали в подворотни, а некоторые, подпрыгивая, вползали невысоко по заборам, точно испуганные мыши, падали, кружились, бросались под ноги. В этом было что-то напоминавшее Самгину о каменщиках и плотниках, падавших со
стены.
— Беспутнейший человек этот Пуаре, — продолжал Иноков, потирая лоб, глаза и говоря уже так тихо, что сквозь его слова было слышно ворчливые голоса на
дворе. — Я даю ему уроки немецкого языка. Играем в шахматы. Он холостой и — распутник. В спальне у него — неугасимая лампада пред статуэткой богоматери, но на
стенах развешаны в рамках голые женщины французской фабрикации. Как бескрылые ангелы. И — десятки парижских тетрадей «Ню». Циник, сластолюбец…
Лидия жила во
дворе одного из таких домов, во втором этаже флигеля.
Стены его были лишены украшений, окна без наличников, штукатурка выкрошилась, флигель имел вид избитого, ограбленного.
В углу
двора, между конюшней и каменной
стеной недавно выстроенного дома соседей, стоял, умирая без солнца, большой вяз, у ствола его были сложены старые доски и бревна, а на них, в уровень с крышей конюшни, лежал плетенный из прутьев возок дедушки. Клим и Лида влезали в этот возок и сидели в нем, беседуя. Зябкая девочка прижималась к Самгину, и ему было особенно томно приятно чувствовать ее крепкое, очень горячее тело, слушать задумчивый и ломкий голосок.
Должно быть, потому, что в тюрьме были три заболевания тифом, уголовных с утра выпускали на
двор, и, серые, точно камни тюремной
стены, они, сидя или лежа, грелись на весеннем солнце, играли в «чет-нечет», покрякивали, пели песни.
Брякая кандалами, рисуясь своим молодечеством, по
двору расхаживали каторжане, а в тени, вдоль
стены, гуляли, сменяя друг друга, Корнев, Дунаев, статистик Смолин и еще какие-то незнакомые люди.
«Как неловко и брезгливо сказала мать: до этого», — подумал он, выходя на
двор и рассматривая флигель; показалось, что флигель отяжелел, стал ниже, крыша старчески свисла к земле.
Стены его излучали тепло, точно нагретый утюг. Клим прошел в сад, где все было празднично и пышно, щебетали птицы, на клумбах хвастливо пестрели цветы. А солнца так много, как будто именно этот сад был любимым его садом на земле.
Это «мористо» напоминает двустишие какого-то проезжего (не помню, от кого я слышал), написанное им на
стене после ночлега в так называемой чистой горнице постоялого
двора: «Действительно, здесь чисто, — написал он, — но тараканисто, блохисто и клописто!»
Небольшой каменный дом консула спрятался за каменную же
стену, между чистым
двором и садом.
Лавки начали редеть; мы шли мимо превысоких, как
стены крепости, заборов из бамбука, за которыми лежали груды кирпичей, и наконец прошли через огромный
двор, весь изрытый и отчасти заросший травой, и очутились под
стенами осажденного города.
Весь
двор усажен по
стенам банановыми, пальмовыми и мускатными деревьями.
Катюша с Марьей Павловной, обе в сапогах и полушубках, обвязанные платками, вышли на
двор из помещения этапа и направились к торговкам, которые, сидя за ветром у северной
стены палей, одна перед другой предлагали свои товары: свежий ситный, пирог, рыбу, лапшу, кашу, печенку, говядину, яйца, молоко; у одной был даже жареный поросенок.
Дождик шел уже ливнем и стекал с крыш, журча, в кадушку; молния реже освещала
двор и дом. Нехлюдов вернулся в горницу, разделся и лег в постель не без опасения о клопах, присутствие которых заставляли подозревать оторванные грязные бумажки
стен.
Новый смотритель, два помощника его, доктор, фельдшер, конвойный офицер и писарь сидели у выставленного на
дворе в тени
стены стола с бумагами и канцелярскими принадлежностями и по одному перекликали, осматривали, опрашивали и записывали подходящих к ним друг зa другом арестантов.
Перед крыльцами домов горели фонари, и еще фонарей пять горели около
стен, освещая
двор.
На
дворе было светлее; внизу на реке треск и звон и сопенье льдин еще усилились, и к прежним звукам прибавилось журчанье. Туман же стал садиться вниз, и из-за
стены тумана выплыл ущербный месяц, мрачно освещая что-то черное и страшное.
Площадь этого
двора покрыта толстым слоем находящейся между камнями запекшейся крови и обрывков внутренностей, подле
стен лежит дымящийся навоз, кишки и другие гниющие отбросы.
Я подбежал к открытому окну. Подо мной зияла глубина
двора, и какая-то фигура кралась вдоль
стены. Рудников посмотрел вниз.
В
стенах Московского университета грозно прозвучал не только этот боевой лозунг пятого года, но и первые баррикады в центре столицы появились совершенно стихийно пятнадцатого октября этого года тоже в
стенах и
дворах этого старейшего высшего учебного заведения.
Едва ли где-нибудь в столице был еще такой тихий и уютный уголок на чистом воздухе, среди зелени и благоухающих цветов, хотя тишина и благоухание иногда нарушались беспокойным соседом —
двором и зданиями Тверской полицейской части, отделенной от садика низенькой
стеной.
Я остановился ночевать на постоялом
дворе. Прежде чем ложиться спать, я взял свечу и посмотрел углы кровати и
стен, и когда увидал, что во всех углах были клопы, стал придумывать, как бы устроиться на ночь так, чтобы клопы не добрались до меня.
С Сенатором удалялся, во-первых, Кало, а во-вторых, все живое начало нашего дома. Он один мешал ипохондрическому нраву моего отца взять верх, теперь ему была воля вольная. Новый дом был печален, он напоминал тюрьму или больницу; нижний этаж был со сводами, толстые
стены придавали окнам вид крепостных амбразур; кругом дома со всех сторон был ненужной величины
двор.
Она заперла наглухо дом тетки и осталась жить во флигеле,
двор порос травой,
стены и рамы все больше и больше чернели; сени, на которых вечно спали какие-то желтоватые неуклюжие собаки, покривились.
А. И. Герцена.)] говорит: «Пойдемте ко мне, мой дом каменный, стоит глубоко на
дворе,
стены капитальные», — пошли мы, и господа и люди, все вместе, тут не было разбора; выходим на Тверской бульвар, а уж и деревья начинают гореть — добрались мы наконец до голохвастовского дома, а он так и пышет, огонь из всех окон.
Однажды, путешествуя втроем по крышам построек, мы увидали на
дворе Бетленга барина в меховом зеленом сюртуке; сидя на куче дров у
стены, он играл со щенками; его маленькая, лысая, желтая голова была непокрыта.
Багрово светился снег, и
стены построек дрожали, качались, как будто стремясь в жаркий угол
двора, где весело играл огонь, заливая красным широкие щели в
стене мастерской, высовываясь из них раскаленными кривыми гвоздями.
Терраса была защищена от солнца маркизой, а с боков были устроены из летних вьющихся растений живые зеленые
стены. По натянутым шнуркам плотно вился хмель, настурции и душистый горошек. Ляховский усталым движением опустился на садовый деревянный стул и проговорил, указывая глазами на
двор...
Закипели работы в Фатьянке, и месяца через два саженях в двадцати от Святого ключа был выстроен поместительный дом. Много в нем было устроено темных переходов, тайников, двойных
стен и полов, жилых покоев в подвалах с печами, но без окон. И дом, и надворные строенья были обнесены частоколом с заостренными верхушками, ворота были только одни прямо перед домом, а возле частокола внутри
двора насажено было множество дерев и кустарников. Неподалеку от усадьбы с полдюжины крестьянских изб срубили.
И рвет и мечет, на кого ни взглянет, всяк виноват. Пришел в работную, и потолок и
стены новой избы, ровно сажа. Развоевался на работников, будто они виноваты, что печи дымят. Кричит, лютует, то на того, то на другого кидается с бранью, с руганью, а сам рукава засучает. Но теперь не весна, работники окрысились, зашумели, загалдели, и, только что крикнул хозяин: «Сейчас велю всех со
двора долой!», они повскакали и закричали задорно в один голос: «Расчет давай, одного часа не хотим работать у облая».
А на озере Светлом Яре, тихим летним вечером, виднеются отраженные в воде
стены, церкви, монастыри, терема княженецкие, хоромы боярские,
дворы посадских людей.
— Рада бы не слушать, да молва, что ветер, сама в окна лезет, — отвечала Аксинья Захаровна. — Намедни без тебя кривая рожа, Пахомиха, из Шишкина притащилась… Новины [Новина — каток крестьянского холста в три
стены, то есть в 30 аршин длины.] хотела продать… И та подлюха спрашивает: «Котору кралю за купецкого-то сына ладили?» А девицы тут сидят, при них паскуда тако слово молвила… Уж задала же я ей купецкого сына… Вдругорядь не заглянет на
двор.
Мне мог идти тогда второй год, но я совершенно ясно вижу и теперь языки пламени над крышей сарая во
дворе, странно освещенные среди ночи
стены большого каменного дома и его отсвечивающие пламенем окна.
В переулке этом с обеих сторон, почти на сотню шагов, шли высокие каменные
стены — заборы задних
дворов.
За одной
стеной слева я увидел огромный склад дров, длинный склад, точно на дровяном
дворе, и с лишком на сажень превышавший
стену.
Один раз, бродя между этими разноцветными, иногда золотом и серебром вышитыми, качающимися от ветра, висячими
стенами или ширмами, забрел я нечаянно к тетушкину амбару, выстроенному почти середи
двора, перед ее окнами; ее девушка, толстая, белая и румяная Матрена, посаженная на крылечке для караула, крепко спала, несмотря на то, что солнце пекло ей прямо в лицо; около нее висело на сошках и лежало по крыльцу множество широких и тонких полотен и холстов, столового белья, мехов, шелковых материй, платьев и т. п.
Все надворные строения служили как бы
стенами этому
двору; бесконечный старый сад, с прудами и речкою, примыкал к нему с одного бока; главный фасад дома выходил на реку Черемшан.
За
стеною, в столярной, давно прекратились звуки гармонии и топот пляшущих святочников, и на меревском
дворе все уснуло.
Кабинет князя Александра Павловича представлял из себя обширную комнату с тремя окнами, выходящими на
двор. У среднего окна, перпендикулярно наружной
стене, стоял огромный старинный письменный стол с этажерками и разными шкапчиками, заваленный бумагами, чертежами и уставленный пузырьками всевозможных размеров с разными лекарственными снадобьями, свидетельствовавшими о занятиях князя ветеринарным искусством.
Карнеев молча прошел в переднюю, надел шубу и вышел на улицу. Он был ошеломлен обрушившимся над ним несчастием и шел сам не зная куда. На
дворе была метель. Резкий ветер дул ему прямо в лицо, глаза залепляло снегом, а он все шел без цели, без размышления. Вдруг он очутился у ворот, над которыми висела икона и перед ней горела лампада. Он поднял глаза. Перед им были высокие каменные
стены, из-за которых возвышались куполы храма.
Окно в Шурочкиной спальне было открыто; оно выходило во
двор и было не освещено. Со смелостью, которой он сам от себя не ожидал, Ромашов проскользнул в скрипучую калитку, подошел к
стене и бросил цветы в окно. Ничто не шелохнулось в комнате. Минуты три Ромашов стоял и ждал, и биение его сердца наполняло стуком всю улицу. Потом, съежившись, краснея от стыда, он на цыпочках вышел на улицу.